HL-лаборатория -> Клондайк -> Тексты по темам -> Спортивный туризм

Как молоды мы были…

  Главы из еще недописанной книги о походах, спортивном туризме и туристах 80-х годов прошлого века.

Школа

В спортивный туризм я пришел в конце восьмидесятых. До этого был институт и несколько лет работы в конструкторском бюро. Это было время больших и средних ЭВМ, программирования на Алголе и Фортране, прорезания дырочек в перфокартах и томительного ожидания, когда, наконец, из АЦПУ вылезет долгожданная распечатка. Потом появились первые персоналки, и мы засиживались до утра, пользуясь безраздельной властью над действительно "персональным" и выполняющим только наши команды компьютером. Кончилось все это недописанной диссертацией, язвой и суровым приговором врачей: "От дома далеко не отходить, чтобы успеть вызвать скорую помощь". И еще мне дали в больнице длиннющую распечатку со списком того, что мне нельзя есть. Лучше бы они напечатали, что можно. Возможно, сэкономили бы пару метров бумаги.

О туризме я тогда и не думал и гор никогда в жизни не видел. Все произошло, как всегда совершенно случайно. Физорг отдела и заядлый турист-водник Сашка Костандов, зная мое увлечение фотографией, пригласил меня на слет туристов. "Мы едем в пятницу с ночевкой - сказал он, - а ты приезжай завтра. Вечером уедешь. За полдня с тобой ничего не случится. И еще, встретишь в речпорту и привезешь тех, кто едет утром". Я приехал и привез. И тут случилась неприятность. В числе приехавших утром была жена одного из сотрудников нашего отдела. Узнав о том, что все вместе спали в одной палатке, она закатила скандал, и уехала, забрав с собой мужа. Сашка был возмущен и обвинил во всем меня: "Он у меня был заявлен от отдела на ориентирование. Ты привез ему жену и теперь побежишь вместо него". "Я помру!" - ответил я. "Не помрешь" - ответил Сашка. "Выйдешь на старт, потом ляжешь где ни будь под дерево и через пару часов скажешь, что ничего не нашел".

Я стартовал, но под дерево не лег, и как ни странно, уложился в норматив третьего разряда. Оказалось, что некоторое количество мозгов и умение читать карту значительно уменьшают нагрузку на ноги. Мне запомнились слова 70-летнего мастера спорта. Давно пройдя дистанцию, он уже сидел на финише и прихлебывал чай. Видя красные лица и высунутые языки финиширующих участников, он задумчиво произнес: "Удивляюсь я на эту молодежь. Три часа бегать! Я бы, наверное, уже сдох". Я тоже не сдох и окрыленный успехом, не уехал домой, а принял участие в ночном ориентировании.

Мы бежали в кромешной тьме с девушкой из нашего отдела, чвякая по каким-то болотам и, подсвечивая фонариком, пытались найти на покрытой слоем комаров карте, хоть какие ни будь ориентиры. Потом мы долго плутали по кладбищу, и я думал, что она испугается и убежит с фонариком и картой, оставив меня одного. Но она не испугалась, и мы нашли все КП. Нормативом там уже не пахло, потому что я потянул ногу и еле дошел до финиша. Дошкандыбав на одной ноге до палатки, я рухнул возле костра. "А все-таки я здоровый" - подумал я и сразу уснул.

С тех пор я не люблю ходить в больницы, и не хожу. Однажды мне понадобилась справка, для какого-то похода и, придя в заводскую поликлинику, я обнаружил там толстенную книгу с моей фамилией и надписью большими красными буквами: "Язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки". Из нее я узнал, что оказывается, уже в течение пяти лет регулярно прохожу обследование, меня усиленно лечат, и состояние моего здоровья медленно и неуклонно улучшается. Справку мне так и не дали. Я встал на учет в физкультурном диспансере и получил там справку, что совершенно здоров. Так и числился в двух местах: в одном совершенно больным, в другом совершенно здоровым. Очень удобно! Мало ли какая справка понадобится.

 

В том же году осенью я записался в Городской клуб туристов в школу начальной туристской подготовки, сокращенно НТП. Это было интересное время. Турклуб шумел и бурлил круглый год. И хотя старые туристы сетовали, что туризм уже не тот, но по радио все еще пели "Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги", а слова песни: "Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались" еще не звучали синонимом другой песни - "Нас оставалось только трое из восемнадцати ребят".

На лекции по технике туризма собиралось по сотне и более слушателей. Все они забивались в маленькое помещение и по причине нехватки стульев сидели друг у друга на коленях. Упавших в обморок от духоты, выносили на воздух, и их места занимали более выносливые товарищи. Лекции читали бородатые инструкторы с суровыми и обветренными лицами. Их рассказы изобиловали красочными описаниями трудностей походной жизни, душещипательными подробностями и леденящими душу рассказами о различных происшествиях и несчастных случаях. Особенно мне запомнился вопрос о "процентниках".

К сведению тех, кто не знает, процентниками называли участников похода, не прошедших поход предыдущей категории. То есть, например, в поход третьей категории сложности по правилам могли идти только прошедшие поход второй категории. В качестве исключения допускалось брать в поход третьей категории не более 10% участников, прошедших только первую. С процентниками всегда что-ни будь случалось, и в разговорах между инструкторами это слово часто упоминалось.

Так вот, услышав незнакомое слово, одна из девушек спросила: "Кто такие процентники?", инструктор пошутил и ответил приблизительно так: "Ну понимаете ли… В походе условия сложные, опасностей много, потому допускается некоторая убыль личного состава. Ну там в трещину упал, в реке утонул… Так вот, если это не выше определенного процента, то руководителя не судят". "А сколько процентов допускается в единичке?" - спросила девушка. "10 процентов" - ляпнул инструктор, и добавил: "Ну вот вас в группе 12 человек, так что один вполне может остаться там". Толпа охнула, а девушки на занятиях я больше не видел.

Меня тогда очень удивляло, зачем они нас все время пугают и отговаривают идти в поход. Кто же туда пойдет, если это так страшно, опасно и сложно? И только сам, став инструктором и проведя свой первый поход, я понял, что те, кто, несмотря на все это, все-таки пошли, в походе не стонали, не плакали и не просились "к морю". А пока мы слушали рассказы о заледенелых трупах, отмороженных руках, потерявшихся, заблудившихся и утонувших, и, несмотря на это, готовились к нашему первому походу. По средам мы тщательно записывали в тетрадки все "запрещается", "нельзя", "обязан" и "должен", а по выходным штурмовали крутые склоны окрестных балок, болтались на веревках, бинтовали якобы поломанные ноги и выносили на самодельных носилках назначенных инструктором пострадавших. В остальное же время мы бегали по магазинам и прокатам, доставая и необходимое для похода личное снаряжение.

Городской клуб тогда, в отличие от заводских и ведомственных клубов, представлял собой совершенно уникальное явление. Там царила полная демократия. Конечно, клубом кто-то руководил. Мы даже знали их фамилии по подписям в документах, но никогда не видели. Была только девушка секретарь, которая принимала и выдавала документы. Для нас это было помещение, где можно было собраться. В зале по средам собирались мы - зеленые новички. В другой комнате с мягкими креслами собирались опытные туристы, которые казались нам чуть ли не "снежными барсами". Они рассаживались в креслах и начинали с жаром обсуждать подробности прошедших походов, щедро пересыпая свои рассказы терминами, казавшимися нам магическими заклинаниями - траверс, дюльфер, бергшрунд, рантклюфт… Они готовились к серьезным походам в неведомые нам края со звучными именами - хребет Хамардабан, плато Путорана, горная Шория и еще какие то Гольцы и Бельцы. Нас же ждали всего лишь предгорья Кавказа, но это было только начало. Мы верили, что все еще впереди. Мы усиленно тренировались и обзаводились снаряжением.

 

В городском клубе не выдавали никакого снаряжения. Все необходимое нужно было доставать самостоятельно. Ботинки, штормовки, спальники и палатки можно было взять в обычном городском пункте проката. Но это только на первый поход. Уважающий себя турист должен был иметь все свое, и лучше всего самодельное. Мы сами шили палатки, рюкзаки и спальники, делали из тряпок и пенопластовой крошки легкие и удобные коврики, укрепляли шурупами подошвы купленных в магазине туристских ботинок.

Я не хочу сказать, что тогда в магазинах совсем не было туристского снаряжения. Тогда его было гораздо больше чем сейчас. Но самодельное снаряжение было легче, надежнее и удобнее. Самодельный рюкзак удобно лежал на спине и имел карманы той формы и там где мне это было удобно. Комплект палатки состоял из собственно палатки из капрона весом всего в килограмм, совершенно отдельной от нее веревки, полиэтиленового тента, подстилки, почти невесомых пластмассовых колышков и четырех резинок от эспандера. Все это можно было использовать как вместе, так и по отдельности для самых различных нужд. Спальник представлял собой неразъемный конверт размером 220 на140 сантиметров. В нем могло спать сразу четыре человека, и им вместе было гораздо теплее, чем в индивидуальных спальных мешках, которые мы презрительно называли "жлобниками". Вместо мисок мы использовали консервные банки из-под кильки пряного посола. Они почти ничего не весили и их можно было сложить стопкой в общий котелок вместе со всеми ложками. На привале достаточно было достать только котелок, а не потрошить все рюкзаки.

Сейчас в магазинах есть широкий выбор "буржуйского" снаряжения. Мало того, что оно стоит сумасшедшие деньги. Оно мне не нравится. Мне не нравится снаряжение, рассчитанное на среднестатистического туриста, путешествующего от турбазы к турбазе по оборудованной и часто асфальтированной тропинке. Я не среднестатистический, я, как и каждый человек, особенный. Я хожу не там где они и не так как они. У нас не кормят гамбургерами в каждой долине и не продают газовых баллонов на вершинах. И то, что для них круто, для нас может показаться воскресной прогулкой.

Среди импортных и особенно отечественных вещей много вполне удобных и добротных, но много и яркой но откровенной халтуры, рассчитанной на один сезон, если не на один поход. Непромокаемые палатки страшно текут и рвутся от первого прикосновения, у рюкзаков отпадают лямки, у "горных" велосипедов ломаются обода и рамы при съезде с обыкновенного бордюра. У моей жены в тривиальном походе по Крыму, после первого же брода расклеились и полностью развалились совершенно новые английские вибрамы. На этих ботинках было вдоволь надписей о их надежности и приспособленности к горным условиям, но подошва оказалась просто приклеена клеем, не выносящим влаги. У них там в Англии дожди что ли прекратились, или они в дождь в походы не ходят? Скорее всего ходят, но не в том, что у нас продают. То, в чем у них ходят профессионалы стоит столько, что к нам его никто не повезет, потому что за такие деньги у нас это никто не купит. А продают у нас одноразовые кроссовки, которые у них покупают за бесценок и бросают в багажник автомобиля. На случай, если приглашенная на пикник девушка захочет снять туфельки и пробежаться по травке?

Тогда в городском клубе нас учили, что лучшего снаряжения не бывает. Лучшим является то, что наилучшим образом отвечает условиям конкретного похода, характеру местности, стилю передвижения, методам обустройства и месту привала, в конце концов твоим собственным симпатиям и привычкам. Так, горные туристы очень любят высокие каркасные палатки, потому что ставят они их на голом месте, а в случае непогоды забираются в нее с примусом и гитарой. Палатки пешеходников могут быть гораздо меньше и ниже, потому, что они в них не живут, а только спят. Живут они возле костра. Каркас такой палатке не нужен, так как ее всегда есть за что привязать. Если нет деревьев, то можно поставить палатку на альпенштоках. У горников вместо альпенштоков ледорубы, а они гораздо короче и на них палатку не растянешь.

Для первого похода я взял в прокате штормовку, в которой постоянно заедала молния и большой рюкзак "колобком" с узкими лямками которые в походе немилосердно натерли мне плечи. Центр тяжести у рюкзака оказался так низко, что идти с ним можно было только согнувшись, а вместо красот окружающей природы приходилось рассматривать свои ботинки. А вот ботинки-то я купил, обыкновенные московские туристские ботинки за 12 рублей. Но я собственноручно "прошурупил" всю подошву и заново прошил все швы капроновой кордовой ниткой. И они меня не подвели. За несколько бурных лет ботинки истоптали весь Крым и Краснодарский край, побывали в Туве, на Алтае и на Таймыре. После спуска с перевала по "сыпухе" с них слезла вся краска и они стали совершенно белыми. После многочисленных бродов они тысячи раз намокали и высыхали на моих ногах, в конце концов приняли их форму и больше уже никогда не натирали и не давили.

 

Наконец занятия и тренировки закончились, и руководители скомплектовали свои группы. Я попал в группу к своему старшему брату. Он пришел в клуб на пару лет раньше и уже руководил одним или двумя походами. Нам многие завидовали, потому что в нашей группе было почти половина парней. В других на десять девушек приходилось один - два, включая руководителя.
Девушки в туризме - это совсем особенное явление. Всех записавшихся в клуб, я разделил бы на две почти равные части: тех кто хотел сходить в поход, и тех, кто хотел выйти замуж. Идентифицировать представительниц обеих половин было совсем не сложно. Первые носились по городу в поисках спальников совершенно особенной расцветки, а приходя обстоятельно докладывали где, что и по какой цене можно купить. Купив наконец спальник, они приносили его в клуб и требовали, чтобы все остальные принесли тоже. Надо же убедиться, что молнии у спальников одинаковые и их можно состегнуть в один общий конверт, как учил инструктор.
Вторая половина убеждала руководителя, что эти кошмарные тупорылые ботинки выглядят чудовищно. Что они их в жизни не наденут, а поход им гораздо удобнее пройти в тапочках, или на худой конец в кедах. В фильмах ведь все туристы ходят в кедах. Я однажды прошел в кедах километров пятнадцать с тридцатикилограммовым рюкзаком. Неделю у меня была походка как после полиомиелита, а новые ногти на больших пальцах отросли еще через пару месяцев.

Дело в том, что кроме рифленой подошвы, которая не дает ботинкам скользить, высокого голенища, которое в некоторой степени страхует вас от вывиха голеностопного сустава и жесткого носка, который не дает упавшим камням разбить ваши пальцы, у горного ботинка есть еще одно обязательное свойство - жесткая подошва. Она конечно не совсем жесткая и немного сгибается при ходьбе в направлении от носка к пятке, зато поперек ступни она сгибаться не должна. В хорошем ботинке вы сможете поставить ногу в щель между камнями или наступить на острый камень, а вашей ноге от этого ничего не будет. Она останется стоять на ровном и достаточно жестком основании. Если подошва недостаточно жесткая, то каждый лежащий на тропе камушек будет проводить вам массаж и без того многострадальных пяток. Долго вы этого не выдержите.

Вернемся к нашим девушкам. В конце концов представители первой половины шли в поход и затем успешно находили себе парней, и не обязательно среди туристов. Найденных они приводили в клуб, чем значительно улучшали демографическую ситуацию в походах более высоких категорий. Часть второй половины тихо отваливала, увидев что парней здесь совсем мало. Остальные упорно шли к намеченной цели сквозь горы и реки.

Была и совсем немногочисленная группа мастеров "высшего пилотажа". Эти ухитрялись выйти замуж не только не сходя в поход, но и утащив из клуба представителя столь дефицитного мужского населения еще до окончания школы. Одна девушка регулярно приходила в клуб ровно за неделю до очередного похода и слезно просила, чтобы ее взяли. Мы отвечали ей, что нужно приходить раньше, записаться в школу и пройти обучение, а не являться тогда, когда группы уже укомплектованы и билеты куплены. Она отвечала, что хочет "сразу, далеко и надолго". Мы ее посылали "далеко и надолго", и через полгода она появлялась снова. Наконец один из руководителей, у которого заболел участник и освободилось место, взял ее в поход. Через месяц после похода они поженились и с тех пор ни ее, ни его в клубе больше никто не видел. Вот уж по истине "далеко и надолго"!

А если серьезно, то девушкам туризм более свойственен, чем ребятам. У них больше желания все увидеть и везде побывать, они радуются каждому цветочку и визжат от восторга, увидев водопад или скалу, напоминающую чью ни будь морду. При небольших нагрузках они более выносливы, и, как ни странно, реже парней падают в истерику. Если девушка сказала, что устала и сейчас упадет, то она действительно через несколько шагов упадет. Парень же может с утра начать стонать, что он умирает и ведь не помрет, сволочь, до самого вечера, но душу вымотает руководителю всю.

Жаль, что девушки быстро уходят. Один, два похода, затем семья, дети, хозяйство, но горы остаются с ними навсегда. Даже в очень преклонном возрасте бывших туристок можно узнать по живому характеру, энергичности и какому-то особенному блеску в глазах.

Парней поначалу бывает немного. Их очень сложно стащить с дивана и оторвать от телевизора. Но если они уже оторвались и пришли, то ходить будут долго. Чем выше сложность похода, тем меньше в нем девушек. Тут уже не до цветочков-василечков - это уже жестокий и тяжелый спорт для мужчин с крепкими нервами и железными мускулами, это отточенная годами тренировок техника и неуклонная воля к победе. Но я и в такие походы брал бы девушек. Ну хоть одну, пусть даже придется тащить ее на руках, для уюта и сохранения литературности речи.

 

Вот уже и билеты куплены, продукты упакованы, рюкзаки собраны. Можно отправляться в горы. Правда с продуктами не очень хорошо получилось. Предполагая, что поход будет не очень сложным, мы не очень экономили вес и при составлении раскладки заложили почти по килограмму продуктов на человека в день. Обычно, при грамотно подобранном рационе вполне достаточно и 600 граммов. А тут еще одна участница заболела в последний день, но купленные продукты принесла. Пересчитывать раскладку и перевешивать продукты времени уже не было. Но и это оказалось еще не все. В первый же день похода на свет появились нигде не учтенные огромная связка баранок, рулет с маком, палка колбасы, несколько банок рыбных консервов и еще что-то по мелочам. В довершение всего сам руководитель достал из рюкзака никем не предусмотренную огромную банку болгарского лечо с моравской колбасой.

Туристские инструкторы в те времена отличались весьма суровым нравом и вели беспощадную борьбу с ненужными в походе вещами и неучтенными продуктами. Для некоторых руководителей в порядке вещей считалось вывернуть на полки вагона рюкзаки участников и безжалостно выбросить в окно поезда все, что не было предусмотрено раскладкой и списком снаряжения. Участники одного из походов рассказывали, как со слезами на глазах провожали улетающую в окно палку колбасы, которую они уже не смогли доесть в поезде, и лишнюю банку сгущенки. Найденные у одной из участниц огромную косметичку, банный халат и тапочки руководитель все-таки в окно не выбросил, а заставил отправить посылкой с ближайшего вокзала, зато найденную вилку завязал узлом, после чего она последовала вслед за колбасой. Наш руководитель оказался более мягким и любящим поесть. Он ничего не проверял и не выбрасывал, за что мы и расплачивались весь поход.

Как только у меня появился персональный компьютер, я завел в нем табличку, сначала в Суперкалке, потом в Экселе. В этой табличке перечислены все вещи и все снаряжение, что у меня есть. Там же указан и вес каждой с точностью до 10 граммов. Собираясь в поход я расставляю галочки против того, что я собираюсь взять. Посмотрев вниз на итоговую цифру, я обычно ужасаюсь, и быстренько начинаю убирать галочки пока вес не станет приемлемым. Тогда я печатаю табличку и больше не беру ничего лишнего.